Кража четырёх картин Ренуара из Музея Ренуара в Кань-сюр-Мере превратила, казалось бы, местное преступление в более широкий спор об искусстве, ценности и уязвимости. Как сообщается, две работы были брошены в саду музея, когда воры скрывались, оставив после себя столько же вопросов, сколько и картин.

Один материал, выдержанный в консервативном ключе, помещает инцидент в традицию громких ограблений произведений искусства, представляя кражу как ещё одну запись в длинном каталоге знаменитых преступлений.¹ Такой подход подчёркивает драматизм и культурный престиж преступления, но мало говорит о том, почему целью могли стать именно эти работы.

Резко отличающийся либеральный комментарий считает центральной загадкой выбор Ренуара. В нём задаётся вопрос, зачем кому-либо красть картины из этого музея, если в более крупных учреждениях Франции хранятся работы таких художников, как Леонардо, Жерико и Моне. В статье ограбление характеризуется как потенциально «преступление, совершённое при удобном случае, с использованием ненадёжной системы безопасности регионального художественного музея».²

Этот скептицизм направлен не только на воров, но и на современную репутацию Ренуара. Художник, некогда одна из ведущих фигур импрессионизма, описывается как всё чаще становящийся объектом насмешек за создание работ, которые считают мягкими, сентиментальными и коммерчески безопасными. Критики даже протестовали под лозунгом «Ренуар не умеет писать».²

И всё же в комментарии признаётся, что культурная ценность нестабильна. Предстоящая выставка Ренуара в Национальной галерее может возродить интерес, а украденные картины всё ещё могут иметь рынок — или оказаться невозможными для открытой продажи. Самое язвительное замечание статьи заключается в том, что воры оставили две работы, по всей видимости решив, что они «того не стоят».²

Этот контраст показателен: одна точка зрения видит классическое ограбление музея, другая — слабую систему безопасности, неопределённость вкусов и неловкий вопрос о том, что мир искусства по-прежнему считает ценным.