Дело об убийстве, в котором обвиняется Линдси Клэнси, теперь оказалось между двумя нерешёнными вопросами: можно ли привлечь к уголовной ответственности тяжело больную мать за убийство своих детей и должен ли раскол в жюри привести к проведению второго процесса.

Защита Клэнси не оспаривает, что в январе 2023 года она задушила троих своих детей. Вместо этого адвокат Кевин Реддингтон утверждает, что послеродовой психоз лишил её юридической способности понимать неправомерность своих действий. В ходатайстве, поданном после признания процесса несостоявшимся, он заявил, что собственные эксперты обвинения установили: Клэнси страдала тяжёлым психическим заболеванием, — и утверждал, что «Ни одно рациональное жюри не могло бы вне разумных сомнений прийти к выводу», что она не может воспользоваться такой защитой.¹

Позиция защиты нашла отражение в расколе жюри: по сообщениям, 11 присяжных выступали за вердикт о невиновности по причине отсутствия уголовной ответственности, тогда как один присяжный поддерживал обвинительный вердикт. Присяжный, поддержавший большинство, заявил, что коллегия «подвела Линдси», описав совещания как эмоциональные и сказав, что было трудно отделить смерть детей от стоявшей перед ними юридической задачи.²

Это описание резко контрастирует с очевидной сосредоточенностью оставшегося в меньшинстве присяжного на самих убийствах — расколом, который обнажает центральное противоречие дела. Большинство рассматривало Клэнси прежде всего сквозь призму провала системы психиатрической помощи; позиция несогласного, согласно рассказам других присяжных, заключалась в том, что преднамеренное убийство троих детей перевешивает аргумент о невменяемости.

Реддингтон также отверг утверждения, будто Клэнси планировала убийства или что её муж, Патрик Клэнси, проявлял халатность либо был причастен к ним. Он назвал опубликованные в интернете обвинения против Патрика «ужасающими» и утверждал, что доказательства указывают на женщину в состоянии психиатрического кризиса, а не на хладнокровного убийцу.³ В репортаже CBS неопределённость после признания процесса несостоявшимся также описывалась на фоне того, как обвинение рассматривало свои варианты, а защита добивалась от судьи Уильяма Салливана самостоятельного решения по делу.⁴

Теперь судья должен определить, допускает ли правовой стандарт проведение нового процесса — или же тупик в жюри в сочетании с доводом защиты о психическом заболевании требует полностью прекратить уголовное преследование.